ПОЛНОЧНОЕ СОЛНЦЕ

(продолжение романа БУМАЖНЫЕ СЛЕЗЫ)

Николай Бредихин

© 2013 Николай Бредихин

Web: http://www.bredikhin.net/

© 2013 Кирилл Бредихин, обложка

© 2013 ePressario Publishing, издание

Монреаль, Канада

E-mail: info@epressario.com

Web: http://www.epressario.com/

ISBN: 978-0-9919778-0-2

Все права защищены.

Солнце полночное, тени лиловые

В желтых ухабах тяжелых зыбей.

Солнце не греет – на лица суровые

Падает светом холодных лучей.

Иван Бунин

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ВОЗВРАЩЕНИЕ БЛУДНОГО «ЭФИОПА»

ГЛАВА 1

Выйдя из подъезда, Андрей кинул сумки на асфальт и застыл в недоумении, не в силах сообразить, куда ему дальше податься.

– И долго мы будем так стоять? – не выдержала, прервала его размышления «Неточка».

– Мы? – рассеянно взглянул на нее, не понимая, Горячев. – Что я буду делать, не знаю, скорее всего, вернусь обратно. У меня ни копейки в кармане, последние деньги на такси истратил, чтобы сюда добраться. Не на что даже позвонить, да и куда звонить? Как говорится, был один друг, да и тот весь вышел.

– Надо было попросить у него взаймы. Думаешь, не дал бы? – «Неточка» тяжело вздохнула, с трудом удержавшись от назидательных упреков.

– Даст еще. Куда он денется. Просто я до последнего оттягивал, не хотел унижаться.

– Надеялся, что сам предложит? Но откуда ему знать, что при таких деньжищах, которые прошли через твои руки, ты сейчас беднее церковной мыши? Андрей, ей-богу, такое даже в страшном сне не может присниться.

Горячев разозлился, посмотрел на «Неточку» с досадой.

– Знаешь, дорогуша, я совсем не расположен выслушивать сейчас какие-либо нравоучения. Тем более от тебя. Да и вообще, деньги ты получила, страхи твои позади, что тебе их не заплатят. Теперь ты хоть поверила, что Геннадий не из тех, кто может обмануть? Или по-прежнему считаешь всех вокруг поголовно мошенниками? Чего тебе еще надо?

«Неточка» казалась непривычно уверенной в себе, даже заважничала.

– Ну, во-первых, чтобы ты проводил меня до дому. Ты же знаешь, какая я трусиха – три тысячи долларов, это целое состояние, плохонькая, но машина. Я со страху умру с такими капиталами в кармане.

– А они у тебя действительно в кармане? – ехидно поинтересовался Андрей. Над «Неточкой» просто невозможно было лишний раз не поиздеваться.

– Нет, в другом месте, – спокойно ответила девушка. – Но это не твое дело. Во-вторых, огромная просьба – больше не называть меня «Неточкой». Мне это прозвище изрядно надоело. Осточертело, буквально.

Андрей ухмыльнулся.

– Как же тогда? «Косточки», «26 Дней», как Анюта тебя называла? Или вот еще: раз Незванова, то Хуже Татарина. По-моему, эти три прозвища куда обиднее. Да и зачем, собственно, мне вообще тебя как-то называть? Я так думаю, что мы никогда больше не встретимся, что за необходимость нам представляться друг другу в новом качестве? Хотя до дому я тебя, конечно, провожу, вот только поднимусь сейчас к Геннадию, стрельну у него хотя бы сотню. Да, а может, ты хочешь, чтобы я называл тебя Аней, Аннет, Анютою, твоим настоящим именем? Только как же я тогда вас с моей ненаглядной соавторшей буду различать? Может, по весу, габаритам? Это подойдет, невооруженным взглядом можно определить, кто есть кто. Кстати, есть еще, «в-третьих»? Или пакет предложений, условий, наконец, исчерпан?

«Неточка» не выдержала, отвернулась, на глазах у нее стояли злые непрошеные слезы.

– Какая же ты сволочь, Андрей! Неужели то, что у нас было в последние полгода для тебя совсем роли не играет?

– А что у нас было? – холодно поинтересовался Андрей. – Напомни, если не трудно.

– Ну, например, что мы спали с тобой. И то, что ты слова мне шептал порой на ушко нежные, задушевные. Что я помогала тебе, когда ты писал лучший свой роман. И ты написал его, а мог бы и не написать.

– Что, претендуешь на соавторство? – в последний раз попытался сострить Андрей, прекрасно понимая, что ведет он себя далеко не лучшим образом и пора бы ему остановиться. Но Косточки есть Косточки, Горячев ни у кого еще не встречал такого дара обнажать в людях самые низменные инстинкты. Просто «агнец для заклания». И как ей только это удается?

– Нет, разумеется, я ни на что не претендую. Куда мне. Что касается, «в-третьих» – просто могу предложить тебе взаймы.

Она поспешно, как бы боясь, что Горячев откажется, вынула из лифчика толстую скрутку сторублевок.

– Как видишь, я и там, в Коктебеле, по ресторанам не ходила, экономила, как могла, те деньги, что мне от тебя как секретарше перепадали. Сколько тебе? Сто, двести, пятьсот рублей? Волей-неволей, но встретиться нам хотя бы еще раз придется.

Андрей задумался, затем развел руками: выбора у него, действительно, не было.

– Пятьсот хватит. Ладно, давай поищем такси, Нюрок. Надеюсь, против такого имени ты не возражаешь?

– А может, лучше на метро? – робко попыталась возразить девушка. – Чего деньгами-то швыряться?

– Ох, не верю я, что ты у самого метро живешь, а мне еще вокзал, электричка – раньше, чем к ночи домой не доберусь. Кстати, как тебе деньги вернуть? Может, по почте выслать?

– Да они мне не к спеху вовсе. Все равно пойдут на учебу. Адрес твой я знаю: списала, когда билеты на самолет оформляла, так что из-под земли достану, если вдруг бедную девочку вздумаешь обмануть.

Очень хотелось есть, но ничего съестного в квартире, разумеется, не было. В числе прочего исчез и сам холодильник. Не говоря уже о стиральной машине, телевизоре и прочих атрибутах домашнего уюта. Андрей понимал, что так даже лучше, иначе вообще бы ничего не осталось, сейчас не те времена, чтобы квартира могла без хозяев целых три года с чем-нибудь более или менее ценным простоять. Кухонный стол, две табуретки, старенький, продавленный диван. Еще письменный стол со стоявшей на нем, подаренной Светланой, «Олимпией». Несколько полок с книгами. Ясно, что Галина не все взяла с собой в Москву, просто по чисто женской злобе что-то знакомым раздала, что-то даже и на помойку выбросила. Ладно, Бог с нею, с Галиной. У Андрея не было никакого желания этот момент в своей жизни ворошить, неприятных воспоминаний на сегодня у него и так было предостаточно. Впрочем, уснул он как убитый, подействовали усталость, уныние, резкая перемена климата.

Нельзя сказать, чтобы его слишком уж выбил из колеи неожиданный отъезд Принесенной Ветром, как «Неточка», в отместку за издевательства над ней, предпочитала называть Анюту, мрачно предрекая: «Когда-нибудь этот чертов ветер все-таки переменится, и мы все вздохнем с облегчением: «Ах, Мэри Поппинз (о, вери, вери биг (в смысле, очень большая) попинз!), до свиданья!», а еще лучше «прощай!», чтобы никогда, никогда больше эту твою проклятую «вери биг» в самом страшном сне не увидеть». С самого первого дня их сотрудничества, Андрей и Леди Совершенство (если уж Мэри Поппинз, пусть даже «биг», то, непременно, «биг Леди» или «биг Совершенство») постоянно ссорились, но неизменно мирились: Принесенная Ветром знала мужскую психологию как свои пять пальцев, и противостоять этому урагану в юбке было совершенно невозможно. Как бы то ни было, сотрудничество их было необычайно плодотворным: писалось Андрею так же «ураганно», как и гулялось. К счастью, «ветер переменился» не в начале, а незадолго до завершения работы над их очередным «бестселлером», и Горячев, пусть с помощью Косточек (26 Дней, Хуже Татарина), смог его сдать вовремя и на вполне сносном уровне. Ну а затем на присланный гонорар просуществовать еще полгода. Впрочем, это было именно «существование», так как после того, как черти (не ветер, нет, нет, конечно же, только черти, и спасибо им!) унесли Анюту, началась запоздалая реакция на их совместные с Андреем похождения, и как ни отстаивала, ни пыталась оправдать «Неточка» своего шефа, они вынуждены были уехать из Коктебеля. Дурная слава катилась за ними чуть ли не до самой Ялты, и лишь в Гурзуфе им повезло: нашелся сердобольный старикан, который счел даже за честь, что его посетила такая «знаменитость». Именно там Андрей и написал свой лучший, оказавшийся теперь никому не нужным, роман.

Голод с утра не отпустил, а лишь усилился. Но в куда больший ужас привели Андрея счета за коммунальные услуги. Отключен был не только телефон, но даже электричество. Конечно, можно было призанять у кого-нибудь из знакомых, именно знакомых, так как друзей Андрей давно растерял, однако чем отдавать, когда отдавать? Ведь все считали его теперь известностью, баловнем судьбы, впору у него самого денежками разжиться. Одет Андрей был действительно не просто модно, а ультрамодно, а уж со свежим южным загаром смотрелся вообще респектабельно – что-что, а свое дело Принесенная Ветром хорошо знала, и о кавалере заботилась не меньше, чем о себе, вот только где эту респектабельность в его родном городе хотя бы на самый неприхотливый ужин обменять? Если только понадеяться на Бога?

Бог внимательно выслушал Горячева и довольно быстро послал ему объявление на палатке: «Требуется сторож». Бог знал, что делает. В тот же вечер, не тратя времени на раздумье, Андрей приступил к работе, подменив какого-то парня-студента, рвавшегося в отпуск, другого его сменщика – старичка-пенсионера, отпуска совсем не интересовали, так что работа была только на месяц, да и оплачивалась нищенски. Ну а, собственно, что там было делать? Спать?

Однако в ту же ночь Андрей был разбужен каким-то психом, изо всех сил колотившим по бронированному стеклу кувалдой. Горячев включил сирену, позвонил хозяину, и только после этого с газовым пистолетиком в руках решился выскочить наружу. «Псих» уже сверкал подошвами кроссовок в отдалении, что-либо из примет невозможно было не то, чтобы запомнить, а даже просто разглядеть.

Прибежавший хозяин, живший неподалеку, поспешил успокоить Андрея:

– Проверяли на прочность: тебя и стекло. Узнали, что новый сторож, а с новичками часто бывает: смену примет, несколько часов посидит, а потом домой спать уходит, под утро потягивается, почесывается, как будто и в самом деле ночь без сна провел. А ты ничего парень, я в тебе не ошибся. Кстати, так и не спросил, кто ты по профессии?

Андрей хотел было соврать, но город маленький, «слава» ведь все равно докатится.

– Писатель, – пробурчал он себе под нос неохотно, – неудачливый писатель.

– А, – кивнул головой хозяин, озабоченно разглядывая брызнувшую во все стороны трещинами оконную «броню», – тогда тебе такая работа в самый раз. – И тут же полностью переключился на следы кувалды: – Видел? Одно и то же место, третья попытка по счету. Нет, на этот раз ничего менять не буду, пусть так и остается. На них, сволочей, не напасешься.

Как бы то ни было, Андрею удалось выпросить небольшой аванс, и он соорудил себе «завтрак аристократа»: яичницу из двух яиц, чай, бутерброды с сыром и маслом. Хотел было прилечь, выспаться, однако тщательно замурованный в памяти, двухдневной давности, эпизод легко пробил свежую кладку и вышел наружу. Как же так получилось, что в одночасье он потерял все?

ГЛАВА 2

Первое, что его поразило тогда, в злополучный день приезда – то, что дверь в квартире Геннадия ему открыла Галина. Была она в хорошо знакомом Андрею халатике, вот только домашние тапочки были другие – не те прежние, стоптанные. Жена нисколько не удивилась приезду «любимого мужа», просто равнодушно кивнула: а, явился, наконец! И удалилась на кухню, предоставив мужчинам самим выяснять их весьма запутавшиеся отношения.

Геннадий долго молчал, не зная, по видимости, с чего начать разговор, но и виноватым себя явно не чувствовал. Он терпеливо ждал реакции Андрея, но тот был слишком потрясен увиденным, чтобы вымолвить хоть слово. Наконец вспомнил:

– Косточки!

Гринин явно оторопел, подозревая в загорелом и сверкавшем глазами «мавре» потенциального или уже состоявшегося пациента печально известного заведения.

– Какие «косточки»?

– Ну, те, что ты просил прислать, помнишь? Знаменитая твоя фраза: «Пришлите хотя бы косточки, маме и жениху». Или 26 Дней, как ее еще прозвали. Кто прозвал, ты, наверное, уже догадываешься. Тоже твой сюрприз.

– 26 Дней, почему 26 Дней? Странное прозвище, – недоуменно спросила, появившаяся из кухни, Галина.

– Ну, как объясняла одна наша о-очень хорошая знакомая: «У всех 30-31 день в месяце, минимум 28, а у этой только 26». Понятно? – попытался съязвить Андрей.

– Нет, непонятно, – совершенно серьезно ответила его бывшая супруга.

– Господи, солнышко, да не воспринимай ты всерьез эти бредни, – поспешил вмешаться в разговор Геннадий, – ты что, своего бывшего не знаешь? Он как всегда в своем репертуаре. Просто был такой эпизод в жизни Федора Михайловича нашего приснопамятного, когда за 26 дней ему нужно было написать новую вещь, аж на 12 печатных листах, иначе он попадал по условиям договора в вечную кабалу к одному негодяю издателю. Так и был произведен на свет божий роман «Игрок»…

– Одна из самых бездарных его вещей, которую даже гениальнейший актер всех времен и народов Жерар Филип в одноименном фильме не сумел спасти.

– Ну не слушай, не слушай ты его, Гала. Иначе непременно сподобишься усвоить какую-нибудь чушь. Он просто ерничает, – потрепал по руке, лежавшей на его плече, Галину Геннадий. – Для него, видите ли, нет авторитетов.

«Гала!», – подумал с усмешкой Горячев. – С кем же он себя сравнивает? С Сальвадором Дали? Это у него была жена Гала, в миру Елена Дмитриевна Дьяконова, вот только ударение не на первом, а на втором слоге для полного сходства надо бы делать». Но вслух ответил:

– Почему же нет! Тот же «Идиот» – вещь совершенно потрясающая. Одна, кстати, из самых моих любимых.

– Замечательное объяснение. С ума можно сойти, как вы красиво ругаетесь. Но начало вполне обнадеживающее, при всех вариантах не самое страшное. Признаться, я боялась, что вы подеретесь, – чтобы поддержать общий тон, хлопнула пару раз в ладоши Галина.

– Дорогая, – со значением произнес это слово Геннадий, – ты не дослушала самого главного в этой истории: помогла взять сей неприступный редут Федору Михайловичу молоденькая стенографистка Анна Григорьевна Сниткина, большая поклонница и будущая вторая жена великого классика.

– Ага, Косточки, – догадливо кивнула супруга сразу двух «потенциально великих», но пока еще далеких от признания, «гениев». – В таком случае я обязательно должна на нее посмотреть. Ну а вы – марш на кухню чай пить, моцарты!!

Вскоре на «авансцене» предстала и порядком иззябшая, жалкая, прыщавая героиня предшествовавшего разговора. Она тут же принялась делать возмущенные знаки, показывать Андрею свои маленькие кулачки, пока Геннадий буквально силой не усадил ее за стол. Дальше чаепитие происходило без слов, хотя и несколько шумно, опять же с подачи Андрея, с блюдечком в трясущихся руках изображавшего подгулявшего купчика в трактире. Затем Геннадий увел «Неточку» в свой кабинет, предоставив все-таки Галине первой объясниться со своим пока еще настоящим мужем. Однако та упорно делала вид, что вообще не замечает Горячева, все из той же чисто женской стервозности даже не предложив ему поужинать. «Неточка», между тем, вернулась возбужденная, с блестящими глазами и невероятно болтливая.

– Ты ее что там… удовлетворил? – поинтересовалась удивленная Галина, как-то внезапно, будто само собой разумеющееся, усвоив, что с Косточками можно не церемониться.

– На все сто! – бодро отозвался Геннадий.

– Действительно, две кости и кружка крови, – покачала головой, все-таки ревнуя немного, правда непонятно к кому и к чему, непонятно чья жена.

На этом месте «Неточка» чуть было не обиделась.

– Добавьте сюда еще и прыщи! – проникновенно произнесла она. – Раньше они были у меня не только на лице, но еще и на груди, а больше всего на спине. Спасибо вашему бывшему мужу – очень помог мне. У него такие вещи на редкость хорошо получаются.

– О, Господи, и с этой! Андрюша, ты все больше опускаешься. Бедненький, как мне тебя жаль! – со стоном воздела руки к небу «Гала», они с Геннадием облегченно переглянулись, радуясь, что произошел перелом в их сторону, и что грядущее объяснение никакими, хоть в какой-то степени неприятными, последствиями, им уже не грозит.

Андрей с нескрываемой злобой посмотрел на Святую Простоту, которая с полным правом могла добавить сейчас в свой арсенал еще одно прозвище – Хуже Воровства. Вообще трудно было представить, чего она могла быть лучше. Как минимум двух шариков – двух дней, в ее «миленькой», а точнее сказать, маленькой, головке определенно не хватало. Горячев понял, что любые попытки «выяснения отношений» теперь будут выглядеть глупо, они ничего не изменят в создавшейся ситуации. Имели значение только детали. А их не было никакой срочности обговаривать. И тем не менее… Галина ничего не стала откладывать на потом. Видимо, ей доставляло особое удовольствие резать по живому.

– Я смотрю, вы без меня так и молчали в тряпочку, – презрительно фыркнула она. – Друзья, называется. Ладно, придется мне самой взять в руки инициативу.

Она повернулась лицом к Горячеву.

– Андрей, ты меня хорошо знаешь, раз я решилась на такое, значит, между нами все кончено, обратной дороги нет. Измены, точнее, даже трех твоих измен, я тебе никогда не прощу. Кот ты есть, котом для меня на всю жизнь и останешься. А умрешь, на могилку не приду, не надейся, разве что на холмик плюнуть. Свою половину квартиры я не тебе, а Олегу оставила, если вдруг так получится, что ему совсем негде будет жить, придет к тебе со своей нареченной. «Имущество» забрала, считаю, что так будет по справедливости. Здесь ты всегда можешь быть гостем, но гостем Геннадия, для меня же до конца дней своих останешься лишь пустым местом. Олег взрослый, сочтет он возможным для себя видеться с тобой – его дело. Развод немедленно. Как видишь, – тут она показала на свой округлившийся животик, – время не терпит. Свадьба – без твоего присутствия, крестины – тоже. Вообще – любые праздники, отдых – без тебя. Кажется, все? Теперь послушаем, что скажешь ты.

– Ничего, – пожал плечами Андрей. – Ничего не скажу. Меня вполне все твои условия устраивают.

– Хорошо, – ничуть не удивилась смирению бывшего мужа Галина. – Тогда я удаляюсь. Оставляю вас с Геннадием наедине.

Андрей, как он ни был ошарашен свалившимися на него сюрпризами, тем не менее, не стал давать волю эмоциям, хорошо понимая всю их бесполезность.

– Как твои дела? – решился он, наконец, спросить «друга». Бывшего? Это сейчас ему и предстояло выяснить. Жену он потерял точно, характер Галины Андрей успел изучить досконально, но неужели… он действительно все потерял?

– Тебе не пора домой? – спросил он резко «Неточку», видя некоторое замешательство Гринина. Им обоим хотелось объясниться без свидетелей, неужели эта дура не понимает?

– Нет пока, – ответила та столь же упрямо, резко.

– Тогда принеси папку и посиди потом немного с Галиной.

– Хорошо, – ответила еще одна «бывшая», на этот раз – секретарша.

Геннадий, между тем, расслабился и подобрел, видя, что худшее позади.

– Дела? Как у всех дела. Вполне обыденные. Покончил с партизанщиной, устроился в солидное издательство – ну то, хорошо тебе известное, что вас с Анютой издавало. Ребятам везет, идут в гору сейчас, я им, чем могу, помогаю.

– Как говорили раньше в таких случаях, когда кто-нибудь из наших куда-нибудь «усаживался в кресло», на вопрос «Чем занимаешься?»: «Гублю молодые дарования», – криво усмехнулся Андрей.

– Приблизительно так, – пожал плечами Геннадий, – с той лишь разницей, что тогда кого-то губили, а кому-то даже и помогали, ну а я сейчас гублю, топлю всех без разбора. Система отступников не прощает, а я в системе. И, по-видимому, уже до конца дней своих. Так что со мной все в порядке, как видишь, Андрон. Поговорим лучше о твоих делах, вот они, действительно, далеко не блестящи.

Андрей протестующе поднял руку.

– Нет, нет, предлагаю другой вариант: не будем перескакивать. Договорим о самом для меня важном сейчас: нашей дружбе.

Вошла «Неточка», вручила Андрею папку и тотчас удалилась, зло фыркнув. Возможно, решила все-таки поболтать с Галиной. Андрей проводил ее грустным взглядом, в полной уверенности, что уж кто-кто, а «Нюсенька» точно без ужина не останется.

– О нашей дружбе? – задумчиво проговорил Геннадий. – Что я могу сказать? Все от тебя зависит, Андрей. В семейном плане изменить что-либо невозможно. Это была не моя инициатива, но я очень счастлив и ни о чем не жалею. Как ты помнишь, я старомодный человек, в подобных вопросах мой девиз – «женщина выбирает». Будем исходить из того, что Галина выбрала меня, со всеми вытекающими отсюда последствиями. В плане работы – приходи к нам хоть завтра, такой профессионал, как ты – кто ж откажется? Но все с тем же непременным условием: ты играешь в команде и делаешь в точности то, что тебе приказывают.

– И что я получаю взамен? – поинтересовался Горячев.

– Немало. Вполне приличную, во всяком случае, достаточную при современной жизни, зарплату. Солидное положение. Возможность публиковать свои вещи: как ты знаешь, сейчас повсюду печатают только друг друга, система совершенно сложившаяся: «ты мне – я тебе». Я уже три книжки издал, причем под своим именем. Раньше, как ты помнишь, мне это было недоступно. Естественно, никакой самодеятельности, все должно быть подогнано под формат издательства. Ну а если хочешь начистоту, слушай внимательнее: ты не сознаешь главного, Андрей – ты вернулся, но совсем в другую страну, в другой мир, в другое тысячелетие. Да, да, за такой короткий срок здесь все в корне переменилось, хотя далеко не все еще в этом разобрались. Хочется тебе этого или нет, но времена так называемого «бандитского романтизма» безвозвратно умчались в прошлое. Сейчас четко определились два полюса, два мира, две сферы, вне которых ничего невозможно. Чистые бандиты и бандиты-чиновники. А между ними так, всякая шушера – бизнесмены, уголовники, все сплошь подлипалы и мошенники, еще ниже – уже их прислужники: клерки, менты, сутяги, судейские, или вот еще новая разновидность – так называемые «пиарщики», модное слово, производное от английского «паблик рилейшнз», самое что ни на есть наибессовестнейшее и наиборзейшее племя, к ним-то я как раз и отношусь. Ну а ты, где ты тут себя видишь? В самом низу, среди так называемого «электората», то есть, в дерьме по самые уши? «На горах»? «В лесах»? В армии Ковпака? Как сказал Марк Аврелий, который, как тебе хорошо известно, не только философом, но еще и императором, причем неплохим, был: «измени отношение к вещам, которые тебя беспокоят, и ты будешь от них в безопасности». Как ты сам понимаешь, мне нелегко было прийти к подобным решениям, но я к ним пришел. С учетом этого сам делай вывод: друг я тебе или нет. Но, как я уже сказал, у тебя сейчас есть дела поважнее. Ни гроша в кармане, хотя должен был вернуться Крезом, нет имени, хотя совсем недавно был знаменитостью, нет никакой возможности подзаработать: все поставлено теперь в нашем деле на профессиональную основу – с человеком со стороны никто уже отныне не станет связываться. То есть, ты можешь войти в какую-то, ту или иную, систему, в этом и есть для тебя единственная возможность выбора, но ты не можешь быть вне системы, здесь выбора не дано.

«Тень Гамлета, уже даже не отца Гамлета. Тень человека, который по всем статьям еще жив, но уже не в состоянии решать, решить ни одного вопроса. Все решено до него, за него. Быть или не быть… Даже уходом своим он не в состоянии ничего изменить. Ни в своей судьбе, ни в любой из других, чужих, судеб. Глас его, подобно гласу вопиющего в пустыне, не слышим на самой людной площади, перо его давно уже не копье. «Мое оружие слово, ваше – бессловесность», но где оно, такое твое слово? Скажи! «Истина пишется кровью», но кровью она и перечеркивается, одной пули достаточно, чтобы стереть с лица земли и тебя, и все, что тобой написано, сказано. Политика! Нет, теперь это уже не политика. Жизнь? Что ж, Геннадий свой выбор сделал, почему бы и тебе не определиться с собой?»

– Это тебе, – протянул Андрей Геннадию рукопись перед уходом. – Я выполнил твой заказ.

– Нет, это не мое, ты за все сполна со мной расплатился. Не стану скрывать, я заработал на тебе кучу денег, так что это лучше оставь себе.

– Ты даже не хочешь хотя бы чуть-чуть пошелестеть страницами?

– Зачем? Я и так знаю, что передо мной шедевр.

– Ладно, пока. Но не надейся так просто от меня отделаться. Я не перестану считать тебя своим другом, ни при каких условиях.

– Что ж, очень рад, вот только боюсь, что нашей дружбе суждено будет, и довольно скоро, подвергнуться еще одному, пожалуй, самому серьезному, испытанию.

ГЛАВА 3

– Верю, охотно верю, – спокойно кивнул Андрей, уютно устроившись в кресле и вытянув перед собой ноги. – Было бы смешно предположить, что у директора такого огромного издательства день не расписан по минутам. Можете не проверять, – тут он с шутовским вздохом развел руками, – моей фамилии действительно нет в книге приемов. Да и вообще я не человек – скорее, фантом, дух.

– Вы так и не сказали, как вам удалось проникнуть сюда. Обманули охрану? – секретарша постоянно порывалась нажать заветную кнопку вызова держиморды-дежурного по этажу, но что-то все-таки ее удерживало.

Андрей посерьезнел.

– Ладно, как говорится, шутки в сторону. Вам не кажется, что вы сейчас несколько превышаете свои полномочия? От вас требуется только одно: доложить Светлане Владленовне, вашей непосредственной начальнице, что я прошу ее принять меня. И сообщить мое имя: Андрей Горячев. Сообщить, а не решать. Я ясно выразился?

– Да вас таких тут по сто на дню ходит, – презрительно фыркнула секретарша, многозначительно покосившись на толстенную папку в руках Горячева. – Кто вы ей? Может, скажете? В чем цель вашего визита?

Андрей не выдержал, поманил цербершу пальцем к себе поближе.

– Любовник. Самый обыкновенный любовник. А в чем цель? Рассказать? Или сами в замочную скважину подсмотрите?

Секретарша опять задумалась. Если бы не одежда, не прическа, не свежий загар… а что, если и в самом деле? Нет, лучше не рисковать. Заодно можно и еще один «капитал» приобрести: рассказать о странном визите одному очень и очень заинтересованному человеку.

Андрей был впущен без промедления. Светлана, к концу дня выглядевшая бледной, усталой, посмотрела на Горячева без особого удивления. Как видно, этого визита она рано или поздно ждала. Но оба, не сговариваясь, сделали вид, что они совершенно незнакомы.

– Здравствуйте! Светлана Владленовна? Мое имя Андрей Горячев. – Андрей встал, будто бы для того, чтобы пожать Светлане руку, но тут же шутовски спохватился, сконфузился, уселся обратно в кресло. – Вот рукопись вам принес, слышал, что вам нужны новые авторы.

– Хорошо, – скупо улыбнулась Вольнова-младшая, она великолепно смотрелась как в своем кабинете, так и в новой роли. – Нам действительно просто позарез необходимы свежие таланты. Да и кому они сейчас не нужны? Зарегистрируйте, пожалуйста, вашу рукопись в приемной у Софьи Леонидовны, я сейчас ее приглашу. Это роман?

– Да, причем замечательный. Друзья, родственники, все читали, все в полном восторге.

– И что же там? Убийства?

– Нет, что вы. Любовь. Необычайная любовь. Но героиня…

Светлана откинулась в кресле и долго задумчиво смотрела на Андрея.

– Ладно, давай все сначала. Зачем ты явился? Знаю, что приехал, осведомлена, что без гроша в кармане. Все о тебе знаю. Даже согласна купить у тебя эту пачкотню. Но при двух условиях: ты теряешь все права на эту вещь, – тут она перешла на монотонное причитание, – она может быть перепродана, выйти под другим именем, названием, растаскана по частям, ну и так далее, не тебе объяснять, ты не новичок в нашем деле. Ну и второе: ты больше никогда на моем пути не попадаешься. Заплачу по-царски. Как, устраивает?

Горячев отрицательно покачал головой.

– Нет. Считай, что это был всего лишь предлог, чтобы тебя увидеть. Меня интересует другое: ответишь правду, и я просто подарю тебе эту рукопись, делай с ней, что хочешь. – Он помолчал, затем спросил тихо то, что в эти три года было для него самым важным, истерзало его душу: – Почему? Почему ты вдруг так резко переменилась ко мне? Я ни на что не претендую, в том числе и на то, чтобы мы остались друзьями, и все-таки как ты могла так легко перечеркнуть все, что между нами было, даже не поздоровалась со мной на презентации?

– Поздно, Андрей, – в тон ему так же тихо ответила Вольнова-младшая. – Как сказала одна небезызвестная тебе героиня: «Но я другому отдана; Я буду век ему верна».

– Ты не ответила на мой вопрос, – покачал головой Горячев. – Я не спрашиваю о том, что есть, я спрашиваю о том, что было.

– Ах, не ответила? – резко придвинулась к нему Светлана, едва удерживаясь от того, чтобы не вцепиться ему в лицо ногтями. – Может, ты мне еще скажешь, что любишь меня, не можешь без меня жить?

– Скажу, а что? – спокойно ответил Андрей.

Тут уж Светлана не выдержала, терпению ее наступил предел.

– Хорошо, а это что? – трясущимися пальцами она потыкалась ключом в дверцу сейфа, затем все-таки открыла его и швырнула на стол перед Андреем видеокассету. – Это любовь? Да, любить ты умеешь. Со мной, во всяком случае, никогда не был таким прытким. Я звала тебя, звала помочь мне! Ты приехал?

– Звала надсмотрщиком? Полосовать кнутом спины своих непослушных «книггеров»? Самому писать за них?

Светлана, наконец, взяла себя в руки, нервно закурила, как видно, курение стало уже неотъемлемой ее привычкой.

– Твое дело было не рассуждать, а бросить все и мчаться на крыльях ветра.

Андрей, как ни странно, тоже успокоился, он просто млел от счастья, что находится в этом кабинете, рядом с той, которую он любил больше всего на свете, какие бы обвинения она ни бросала сейчас в его адрес, и ни о чем не мечтал, кроме того, чтобы это продлилось как можно дольше.

Но Светлана уже разгадала его состояние.

– Ладно, – холодно сказала она, раздавив в пепельнице едва початую сигарету. – Визит окончен. Надеюсь, что мы больше никогда не встретимся. Не забудь свой роман.

Андрей поднялся.

– Пожалуй, лучше оставлю. Прочитай хотя бы. А может, и на условия твои соглашусь. Кто знает, как жизнь прижмет? Я действительно сейчас далеко не в самом лучшем положении.

ГЛАВА 4

Стоило ли прилагать столько усилий, сбивать себе ноги, обивать пороги, чтобы убедиться в справедливости слов Геннадия о «перемене декораций»? Собственно, а что ему оставалось делать? Рассеянно глядя в окно еле плетущейся электрички, Горячев внимательно перебирал в памяти детали сегодняшней, уже восьмой по счету, поездки в поисках работы, и все больше отчаивался. Главное – никто ему не отказывал, всегда находились какие-то варианты, но суть их была одна: «войти в обойму», стать послушным винтиком. Да и таких вариантов скоро не будет, обоймы заполнятся. Как же теперь ему существовать? Оставаться на веки вечные сторожем? «А, тогда тебе такая работа в самый раз». «Понимал бы ты что-нибудь в нашем ремесле, хозяин-барин! Что я могу «сотворить» после бессонной ночи? Я ведь не поэт, и не журналист. А что, может, как раз и податься в журналисты?»

Войдя в квартиру, Андрей так и обомлел, услышав со стороны кухни звуки, не оставлявшие никаких сомнений в том, что готовится ужин. Галина вернулась? Или забрался какой-нибудь бомж? Но недоразумение, к счастью, быстро развеялось: на звук хлопнувшей двери выглянул его сын, Олег.

– Привет, па! – ухмыльнулся он. – Решил вот к тебе заглянуть, а то общага совсем заела! Эй, Василина, не можешь поскорей? Хозяин вернулся, голоден, как сто и один далматинец.

Андрей удивился:

– Ты что, с невестой? Не ожидал. И она у тебя готовить умеет? Значит, не из современных?

Олег ухмыльнулся еще шире.

– Ага, с невестой! Куда уж мне! У нас в семье и так все перемешалось, почти как «в доме Облонских»!

– У меня все готово! Олег, помоги, – послышался вдруг слишком хорошо знакомый Горячеву голос.

Андрея так и передернуло, он даже не стал дожидаться удобного момента для выяснения отношений.

– Василина – это что, новый псевдоним? – холодно спросил он внезапно появившуюся в дверях «Неточку».

– Нет, – ничуть не смутившись, ответила та, – это мое настоящее имя. Прошу, так сказать, любить и жаловать. По условиям контракта я обязана была забыть о нем на определенное время, но контракт, к счастью, закончился, и все те собачьи клички, которые вы ко мне почти три года примеряли, теперь уже не мои. И я уже не та, – не удержалась все-таки новоявленная Вася-Васька-Васечка (как теперь прикажете ее называть?) от того, чтобы не повысить голос. – Не Неточка, не Косточки и не 26 Дней. Мы объяснимся, у нас еще будет время, но давай лучше не при Олешке. К тебе сын приехал, Андрей, сын, с матерью которого ты расстался навсегда. А он приехал. Повторить? Или ты, наконец, и сам понял?

Однако Андрею нелегко было успокоиться, перестроиться.

– Это он открыл тебе дверь?

– Нет, соседка, Валентина, ты забыл, что оставлял ей ключи и так и не забрал до сих пор? Я взяла, чего им у нее болтаться.

– Что ты ей наплела? – не унимался Андрей, хотя и видел краем глаза, что улыбка все больше и больше сползает с лица Олега.

– Зачем плести? Просто сказала правду – что я твоя невеста. В доказательство продемонстрировала ей свой загар, он у нас с тобой совершенно одинаковый.

– Невеста? – чуть не задохнулся от возмущения Андрей. – Да какая ты мне невеста?

– Обыкновенная, современная. Сейчас любой парень, раз с ним живешь – уже жених, первую встречную девушку поцеловал – уже невеста. Разбежались – новый жених, новая невеста. И так до бесконечности. Очень удобно, и никому не надо ничего объяснять. Ладно, ты успокоился, надеюсь? Садись за стол, голоден, наверное, вряд ли куда-нибудь заходил, сразу домой с электрички. Только руки помой, полотенце я повесила свежее. У тебя даже мыла не было. Господи, как ты живешь?

Андрей уже понял, что все больше и больше выглядит жалким, смешным, попытался взять себя в руки, успокоиться.

– Хорошо, – радостно потер он одна о другую ладони, – где же ужин? Я действительно голоден, как кашалот.

Что его больше всего удивило: то, что за столом, в конце концов, оказалась и его незабвенная соседка Валентина. Без ее помощи, а тем более ее холодильника, обойтись вряд ли оказалось бы возможным. В итоге понадобилась еще и магнитола, потому что всем вдруг, в одночасье, кроме Андрея, разумеется, захотелось танцевать.

– Что мы празднуем, интересно? – поинтересовался он у Валентины, оказавшись с ней в медленном танце.

– Как что празднуем? День рождения. Вы что, Андрей Борисович, может, и о подарке забыли? Тогда бегите скорее – может, какой-нибудь киоск еще и открыт.

Андрей немедленно двинулся к Василине, перехватил ее у Олега.

– Это что еще за день рождения? «Кошкины именины»? Или просто мелкий аферизм, чтобы выманить у добропорядочных граждан «что-нибудь на пропитание»?

Василина грустно покачала головой.

– Да, не везет мне с именами. Даже настоящее подкачало. Что можно к нему подобрать уменьшительное? Лина? Большинство Васькой зовет, ты прав, как кошку. Но я уже давно не обижаюсь. Что ж, Андрей, ты разгадал меня, день рождения у меня и в самом деле не скоро, но почти три года я жила под чужим именем, как подпольщица, разве это не повод? Кроме того, у меня сегодня новоселье. Я перебралась к тебе, если не навсегда, то, по крайней мере, на о-очень длительное время, так что мы теперь как бы в гражданском браке, почти что муж и жена… Что, и это тебя не веселит? Ну, Андрей, столько поводов просто потанцевать и выпить, а ты застыл, как статуя командора. Давай, давай, включайся. Мы тут, кстати, без тебя с Валентиной прекрасно время провели. Когда готовили, заложили за воротник немного, увидели у тебя кассету, решили, что порнушка, но я быстро все поняла, тут же поменяла на другую киношку, уже из Валиной коллекции. Зна-а-ешь, у нее та-ки-и-е вещи, я ни за что бы не подумала!

Андрей помрачнел.

– И что там конкретно?

– Где?

– Ну, на той, первой, кассете?

Василина поколебалась, затем спросила в свою очередь:

– А ты разве не догадываешься? Фильм. Кстати, очень, просто на редкость, высокохудожественный. Настоящий блокбастер.

– Как устроить, чтобы и я сподобился срочно его вкусить?

Василина уже кляла себя нещадно за то, что проболталась, однако вино всегда делало ее непомерно словоохотливой.

– Нельзя подождать с этим? Хотя бы до завтра, – с досадой спросила она. – Ты хочешь испортить себе и всем нам такой вечер?

– Хочу, – решительно кивнул Андрей.

– А что мне лично за это будет? – кокетливо, с потешными хриплыми, пьяными нотками в голосе, поинтересовалась Святая Простота.

– Все, что попросишь!

– Эге, звучит заманчиво, – тут же сориентировалась Вася, которая с другим именем, казалось, полностью переменилась характером. Она отвела в сторону Валентину, что-то пошептала ей на ухо, затем взяла ключи и кивнула Андрею: «пошли!» Как можно незаметнее постаравшись прихватить с собой злополучную кассету.

В квартире Валентины она уселась подальше за спиной Горячева, чтобы ему не мешать. Андрей хотел было совсем прогнать бывшую «Неточку», но скоро понял, что она здесь лицо весьма и весьма заинтересованное. Фильм был снят, несомненно, профессионалом, с некоторой даже стилизацией под Ларса фон Триера, как бы для того, чтобы придать происходящему больше достоверности и, несомненно, обошелся заказчику (точнее, заказчице) в кругленькую сумму. Был даже сюжет, фабула которого раскручивалась довольно комично и, главным образом, эротично. Некий писатель со своей соавторшей, обладательницей великолепных телес и неиссякаемой жизненной энергии, а также совершенной дурнушкой секретаршей всколыхнули жизнь небольшого курортного городка не столько своим творчеством, сколько невероятными, дебошными похождениями в сочетании с самой что ни на есть откровенной беспринципностью. В действии было очень много монтажа. К примеру, некоторые суперэротические сцены, происходившие в интимной обстановке, давались как бы на глазах шокированной толпы. Эпизоды с Косточками, снятые уже после отъезда Принесенной Ветром, вкрапливались в канву так, что получался как бы роман втроем, начинавшийся с подсматривания 26 Днями любовных сцен через замочную скважину и закатывания глаз под душем и кончавшийся эпизодами, опять же благодаря умелому монтажу, сильно смахивавшими на групповуху.

Фильм продолжался без малого три часа, но смотрелся на одном дыхании. Было сделано немало ответвлений, которые могли бы превратить его в боевик, детектив, эротический, даже мистический, триллер: например, очень умело снятая сцена, когда Андрей не дает Анюте вылезти из ванны, погружая и погружая ее туда обратно. Этот эпизод вполне можно было бы определить поворотным, после чего Анюта в сюжете больше не появилась бы вообще. Ну и так далее: Горячеву, как Мастеру Безвыходных Ситуаций не нужно было ничего объяснять. Получилась же в итоге классическая мелодрама: крики Анюты о том, что она больше так не может, что ей все донельзя осточертело, относившиеся к творчеству, были очень умело переведены на личные отношения, получалось, что «дурнушка» в итоге победила, и «герой» довольно быстро смирился с этим, найдя в ней все черты, в том числе и эротические, легендарной Золушки.

– Ладно, все ясно, – вздохнул Андрей под глубоким впечатлением от увиденного, – пора спать, уже поздно. Черт бы побрал всех этих идиотов, кому, интересно, так понадобилась моя личная жизнь? Ты идешь? Не знаю только, где ты пристроишься на ночь, таинственная незнакомка. На полу если. Но предупреждаю, что у меня нет даже лишней смены постельного белья.

Василина поморщилась.

– Не дури, Андрей, куда мы пойдем, сейчас уже второй час ночи. Ты так ничего и не понял? Может, тебе объяснить?

Андрей насторожился.

– А что, интересно, я должен понять?

Тут только до него дошло:

– Постой, ты хочешь сказать, что Олег и Валентина… Он с ума сошел, она же вдвое старше него! Идиот, в институте полно молоденьких девчонок, а тут нате вам с кисточкой! И давно это у них?

Василина тяжело вздохнула, ей нелегко было выдавать чужие секреты.

– Ну, почти сразу, как твоя жена к Геннадию переметнулась. На парня это так подействовало, а тут и утешительница под боком. Человек давно в разводе, сын полтора года как в армии. Вообще-то ясно кто ей на самом деле всегда нравился, но ты ведь у нас такой неприступный. Крепость, оплот, цитадель. Ладно, ты особенно не переживай, у них нет ничего серьезного, чадо твое в надежных руках, надо же ему где-то опыта поднабраться? А это, между прочим, очень и очень важно в жизни. Вот я сейчас убедилась, ты ведь такие штучки знаешь, а на мне ни одной не испробовал. Это несправедливо. Сегодня же и начнем.

Андрей смотрел на нее во все глаза, не в силах переварить первые две новости, а тут еще третья.

– Слушай, ты то зачем здесь объявилась? Тебе что, совсем делать нечего? Ездишь по гостям?

Василина не выдержала и расплакалась. Нервы у нее окончательно сдали, хотя она и крепилась весь вечер.

– А куда мне было ехать? У меня кроме тебя теперь никого больше нет. Не поверишь, Андрюша, я почти три года терпела все, что только можно, я и спать то с тобой напросилась поначалу исключительно только из-за того, чтобы тебя там, в Крыму, удержать, чтобы, опять же, больше денег подзаработать. Дергалась под тобой, а сама себя в институте воображала, потом, правда, втянулась, понравилось. Как говорится, сочетала приятное с полезным. И все-таки, еще немного, еще чуть-чуть (даже зарубки начала делать) – и я студентка! Нет, ты не в состоянии вообразить, что это значит. Для меня, по крайней мере. Нормальная работа потом, шансы даже при моей внешности удачно выйти замуж. Все! А теперь ничего. Меня обокрали. И кто же? Моя собственная мать! Забрала все деньги до копейки: пусть, мол, у меня полежат, я их спрячу понадежнее. А теперь не отдает. Сидит со своим хахалем, который тут же появился после моего отъезда, подливает себе водочки в стаканчик и, знаешь, здраво так рассуждает: «Пожалей меня, Васенька, я ведь старенькая, ты еще себе заработаешь, а мне-то как жить? Вдруг болезнь – где взять денег на операцию? А помру, опять же – на что хоронить? Институт! Тьфу! Что толку в нем, в институте? Я вот тоже, как тебе известно, с высшим образованием, а пенсия – сущие гроши». Ну, я до сих пор в шоке, конечно: и в скандал, и в слезы, как только ни убеждала ее – все без толку. Даже жить мне теперь негде: новоявленный «отчим» на следующее же утро ко мне в кровать полез, когда мать за хлебом ушла. Огрела я его лампой настольной по башке, а матери хоть бы что: «пошутил человек, а ты сразу как ненормальная». Одним словом, чемодан собрала и на электричку. Андрюш, ради Бога, мне уже не до шуток, ты не прогоняй меня, ладно? Я понимаю, конечно, ты другую любишь, ну и люби себе, разве я против? Как только понадобится, место я тут же освобожу. А пока – ты один, я одна, ты ведь знаешь: поесть приготовить, постирать, я все умею.

Да, это, пожалуй, было уже венцом всего.

– Ну а как же жених?

– А его никогда и не было. Это я просто так, наплела: условия выторговывала, чтобы больше цену набить.

– Ладно, – устало махнул Горячев. – Давай спать. Ты хоть с ней договорилась, что мы сегодня здесь, в ее квартире?

– Конечно, конечно, – радостно засуетилась Василина. – И уж ты постарайся, сегодня, а, Андрюша! Я так давно с тобой не была, а ты столько времени обманывал бедную девочку, обращался с ней, как с ребенком, а я по-настоящему, на полную катушку хочу.

Что было делать? Все-таки имя ничего не изменило. Косточки так Косточками и остались. Но даже после полутора часов бурного секса Василина не угомонилась.

– Был у нее? Когда? Вчера, позавчера? Не таи в себе, расскажи.

Благодарим Вас за скачивание демонстрационного отрывка.

Полную версию книги можно приобрести на сайте издательства:

http://www.epressario.com/ 